Петр охотно принимал участие в розыске, пытках, казнях. В нем причудливо сочетались веселый нрав и мрачная жестокость.

"Петр в жестокости, - пишет проф. Зызыкин в своем исследовании о Патриархе Никоне, - превзошел даже Иоанна Грозного. Иоанн Грозный убил своего сына в припадке гнева, но Петр убил хладнокровно, вынуждая Церковь и государство осудить его за вины, частью выдуманные, частью изображенные искусственно, как самые вероломные".

Он мог совершенно непостижимо соединять веселье с кровопролитием.

26 июня 1718 года в сыром, мрачном каземате, ушел в небытие его единственный сын, а на следующий день Петр шумно праздновал годовщину Полтавской "виктории" и в его саду все "довольно веселились до полуночи".

Мстительность Петра не знала пределов. Он приказал вырыть гроб Милославского и везти его на свиньях. Гроб Милославского был поставлен около плахи так, - чтобы кровь казненных стрельцов лилась на смертные останки Милославского. Трупы казненных стрельцов по приказу Петра сваливали в ямы, куда сваливали трупы животных. И такого человека историк Ключевский считают возможным охарактеризовать как "исключительно счастливо сложенную натуру".

Историк Шмурло описывает свое впечатление от бюста Петра I работы Растрелли, следующим образом:

"Полный духовной мощи, непреклонной воли повелительный взор, напряженная мысль роднят этот бюст с Моисеем Микель-Анджелло. Это поистине, грозный царь, могущий вызвать трепет, но в то же время величавый, благородный".

А академик, художник Бенуа так передает свое впечатление от гипсовой маски, снятой с лица Петра в 1718 году, когда он вел следствие о мнимой измене царевича Алексея.

"Лицо Петра сделалось в это время мрачным, прямо ужасающим своей грозностью. Можно представить себе, какое впечатление должна была производить эта страшная голова, поставленная на гигантском теле, при этом еще бегающие глаза и страшные конвульсии, превращающие это лицо в чудовищно фантастический образ".